zihuatanexo (zihuatanexo) wrote,
zihuatanexo
zihuatanexo

Categories:

95 лет назад, в Пензе. Третье падение города.

"..Я не оплачу слезой полынной
Пулями зацелованного отца..."
Анатолий Мариенгоф
(в качестве эпиграфа)
В мае 2000-го, мы с коллегой ездили делать материал о пензячке, которой в тот день исполнилось 100 лет. В 60-е годы прошлого века она долгое время работала  главным врачом инфекционной больницы, поэтому поздравить ее приехали и представители мэрии и чиновники отмедицины. Наш разговор конечно свелся к обсуждению секретов долголетия.
Той же осенью, 7 ноября, обсуждая, чтобы такое "отобразить" я вспомнил ту женщину. Может жива??
Собрались, поехали! Жива! И пожилая женщина  с жаром рассказывала нам каким был 1917-й год для Пензы, какая ситуация была с продуктами, с топливом - дровами..

Посмотреть на Яндекс.Фотках" />
       Пенза. Март 1918. Сдача оружия частями Чехословацкого корпуса.
Уже завершая разговор, я припомнил, каким роковым обернулся для малой Родины май 1918 года и поинтересовался.
--- Скажите... Чешские легионеры..Белочешский мятеж??? Вы ведь были в это время в Пензе??--
И тут ровесница века ( в 1918 ей было 18 лет) расплылась в улыбке.
---Ах чехи, какие это были мужчины. Галантные, представительные!!! Мы жили недалеко от вокзала и они часто  гуляли по нашей улице! Мой папа был строг и запрещал мне, чтобы я общалась с ними. Но как же с чехами было интересно!!!!
Про события  28 и 29 мая 1918 года, когда чехословацкие легионеры захватили Пензу,  отбросив отряды красногвардейцев, от женщины я так добиться ничего не смог. Про это она не помнила.
Позже уже я узнал, что бабушка прожила еще год и тихо умерла во сне.
Нашему городу  скажем так повезло. Его захватывали трижды.
1) Отряды Степана Разина
2)  Крестьянская армия Емельяна Пугачева
3)  Военнослужащие Чехословацкого корпуса.


Посмотреть на Яндекс.Фотках" />
      Пенза. Май 1918 г. Бойцы 4-го полка Чехословацкого корпуса.
Пять лет назад я общался с одним ученым-краеведом из ПГУ. Он в начале 80-х собирал сведения о последних днях мая 1918 года и встречался с очевидцами - тогда они еще были живы.

Посмотреть на Яндекс.Фотках" />
                    Пенза 28.05.1918  Солдаты Чехословацкого корпуса на станции.
Краевед озвучил мне  слова одной женщины, которой тогда  было за 80-т, так вот по словам ученого, она без слез не могла рассказывать о том ужасе, который испытала во время чешского мятежа. Вообще понять мирных жителей конечно можно. Живут тихо, спокойно, пусть и приновой власти и вдруг - ружейная, пулеметная и артиллерийская стрельба.


Посмотреть на Яндекс.Фотках" />
    Пенза  май 1918 г. Первый чешский полк. На платформе блонеавтомобиль.

Это фото, из коллекции Игоря Шишкина , было сделано  в период мятежа чешских легионеров.


          Пенза май 1918 г. Вид на Татарский  мост.

На фото видны небольшие "окопчики" на левом берегу реки Пенза. На противоположном берегу левее трубы при увеличении фото видна надпись, похожая на "Мыловаренный заводъ Хрипунова".
http://www.panoramio.com/photo/83374218


Посмотреть на Яндекс.Фотках" />
    Пенза 28 мая 1918 г. Город пал. Чехословаки, не принимавшие участия в боях,  входят в Пензу. Впереди оркестр.
Я тогда сделал материал о событиях мая 1918. Пересказывать его считаю лишним, Все здесь.
На улице Урицкого я прожил более 30 лет. И сотни раз проходя в сторону Казанского моста или наоборот, янет  нет и обращал внимание на  остатки кирпичного строения. Сколько ьему лет? Почему его не снесут??


Посмотреть на Яндекс.Фотках" />
   Остатки кирпичного строения - предположительно дом, в котором жила семья Анатолия Мавриенгофа.
Было такое чувство, что это место с чем-то связано. Потом я понял, что не ошибся в предположениях, когда нашел  весьма любопытный материал на сайте http://www.panoramio.com

Посмотреть на Яндекс.Фотках" />
         Вид на улицу Урицкого
Анатолий Мариенгоф "Бессмертная трилогия"
: "....Чехословацкие белые батальоны штурмовали город. Заливая свинцом близлежащие улицы, они продвигались от железнодорожной насыпи обоих вокзалов: "Пенза 1-я" и "Пенза 2-я", - то есть от пассажирского и товарного. Падали квартал за кварталом, улица за улицей. Настенька ходила хмурая. - Одолевают, сукины сыны. Ох, одолевают! Отступающие красноармейцы втащили пулемет на чердак нашего дома. Мы только что пообедали. Вдвоем.


Посмотреть на Яндекс.Фотках" />
      Семья Анатолия Мариенгофа. Его сестра, отец и сам поэт и будущий литератор.

Сестра гостила у подруги где-то на Суре. Отец аккуратно сложил салфетку, проткнул ее в серебряное кольцо с монограммой и встал из-за стола: - Спасибо, Настенька. Спустите, пожалуйста, шторы у меня в спальной. - Сию минуточку, - ответила она шепотом. После первых же орудийных выстрелов Настя почему-то стала говорить шепотом и ходить на цыпочках. - Я прилягу на полчасика, - сказал отец, развязывая галстук. Мне думается, что, если б даже мир перевернулся вверх тормашками, отец все равно после обеда прилег бы вздремнуть "на полчасика". Кстати, я полностью наследовал эту его привычку: говорю те же слова и так же развязываю галстук, перед тем как растянуться на тахте. Настенька подала ночные туфли, вышитые бисером: - Отдыхайте, барин. Все приготовлено, - опять прошептала она. - Пожалуйста, Толя, не вертись возле окон. - Хорошо. - Пуля - дура, как тебе известно. Отец притворил за собой дверь спальной. - Тут из пушков по нас стреляют, а они спать. Бесстрашные какие-то. - Спускайтесь, Настенька, в подвал, - предложил я. - Да нет, у меня посуда не вымыта. Она прошла в кухню на цыпочках. Артиллерийский, пулеметный и ружейный огонь усиливался с каждой минутой. Я нашел в ящике письменного стола перламутровый театральный бинокль и, протерев стекла замшевой полоской, засунул его в нижний карман френча. - Куда это вы собрались, Анатолий Борисович? - В театр, Настенька. Сегодня очень интересный спектакль у нас в Пензе. Бой на Казанской улице. - А что на это барин скажут? - Ничего не скажет. Папа уже спит. В задний карман синих диагоналевых бриджей я положил маленький дамский браунинг. Его пульки были величиной с детский ноготь на мизинце. Более грозного оружия в доме не оказалось. - Пойду все же прислушаюсь. А вдруг барину не спится. - Этого быть не может. Дайте-ка мне, Настенька, папирос побольше... для товарищей. Вернувшись с папиросами, она прошептала: - Уснули. Как безгрешное дите, посапывают. - Вот и превосходно. Со спокойной душой я полез на чердак защищать социалистическую революцию. Красноармейцы почему-то не послали меня к черту. Только один - большой, рыжебородый, с отстреленным ухом - добродушно пошутил, остужая пулемет из Настиного зеленого ведра: - И бородавка телу прибавка. - Это точно! - поддержал его молодой пулеметчик. И закурил мою папиросу. Вдруг снизу, с улицы донесся голос отца: - Анатолий!.. Говорят: "Сердце матери". А отца?.. Вот им, этим сердцем отца, он, очевидно, почувствовал, что я вышел на улицу. И сразу же, накинув пиджак, пошел вслед за мной, чтобы вернуть "сыночка" под защиту кирпичных стен. - Анатолий! - Что, папа? - Ты стреляешь? - Нет. - А что делаешь? - Смотрю в бинокль. - Товарищи... - обратился отец к красноармейцам, - он вам нужен? Молодые молчали. А большой, безухий опять пошутил с добрым глазом: - Ни дудочка, ни сопелочка. Это, думается, относилось ко мне. Улица была мертвой, и только со шмелиным жужжанием (совсем нестрашным, я бы даже сказал, мирным, лирическим) летали невидимые пули - "белые" со стороны вокзалов, "красные" от собора. - В таком случае, Анатолий, - скомандовал отец, - немедленно марш домой! Это были последние папины слова. Через секунду, истекая кровью, он лежал на пыльных булыжниках мостовой.

Посмотреть на Яндекс.Фотках" />

- Такая уж судьба, - глухо сказал рыжебородый. - Такая стерва! И под его грузными сапогами заскрипели чердачные ступеньки. Пуля попала в пах левой ноги. Кровь била из раны широкой струей. Мы с рыжебородым осторожно перенесли папу в дом и положили на узкий диван в гостиной. Настя стояла как деревянная, прижав обе ладони к щекам. Рыжебородый туго перевязал рану тремя полотенцами. Они сразу стали буро-багровыми. Папа не стонал. Тяжелые восковые веки закрывали глаза. - Да не пужайся ты, не пужайся. В беспамятстве батя твой. Это, милый, с того, что крови много повытекло, - успокаивал рыжебородый. - Тута ведь самая толстая жила проходит. Ар-те-ри-ей, значит, звать ее. И распорядился: - Дай-ка, Настенька, еще полотенцев. Из меня тоже как будто вытекала кровь широкой струей. - А теперь, милой, слетай-ка поблизости в пожарную часть. Может, тебе и дадут лошадь с телегой. Надобно твоего батю в лазарет везть. Я без надежды, без веры в спасенье выбежал из дома. Пули жужжали. Рыжебородый кричал вдогонку: - К стенкам прижимайся!.. К стенкам!.. Слышь?.. К стенкам! Я продолжал бежать посреди мостовой. Губы беззвучно молили, повторяя: "Убей... Меня!.. Меня тоже!.. Убей!.. Убей!" Но я был твердо уверен, что ни одна пуля не сжалится надо мной, не будет ко мне милосердна, не положит меня на месте. Белые чехословаки занимали первые дома нашей улицы. Пожарная часть находилась за углом, через площадь. Брандмайор оказался отзывчивым человеком. Он приказал: - Запряги, Петрович, им Лебедя. Это был четвероногий скелет, обтянутый чем-то грязным. Скелет с хвостом и жалкими клочьями гривы. - А вот человека, простите, я не могу посылать на убой, - извинился брандмайор. - Вам уж придется самому править. - Да, да... Спасибо. Глаза у скелета были бесконечно усталые и печальные. Брандмайор на прощанье ласково похлопал его по обвисшему заду. Но и к этому четвероногому Лебедю свинцовая пуля не пожелала стать милосердной. Она и ему не даровала того длинного и заслуженного отдыха, которого лошади боятся так же, как и люди. Когда на красной пожарной телеге я с грохотом подъехал к дому, папа уже был мертв. Настя плакала и не вытирала слезы. Пулеметчики отступили. Я подошел к дивану, тихо лег рядом с папой, обнял его, и так вместе мы пролежали конец этого дня, ночь и все утро.

 
Посмотреть на Яндекс.Фотках" />
                               Сергей Есенин и Анатолий Мариенгоф.

Прощай, Пенза. Прощай, моя Толстопятая. Прощай, юность. Вероятно, в старости ты покажешься мне счастливой. Прощай... Нет, папа, я не прощаюсь с тобой. Я не уйду от тебя и никуда не уеду. Мы не расстанемся. Я не могу этого сделать. И чувствую, что никогда не смогу. Ты был моим первым другом. Прекрасным другом. И ты остался им в моей душе. Вероятно, у меня будут еще друзья. Большие, хорошие друзья. Потому что по природе своей я склонен к дружбе. Направлен к ней, обращен и раскрыт. А вот к родству по крови не направлен и не раскрыт. Для меня существует только "избирательное родство". Так назвал это мой любимый автор девятнадцатого века. С ранних лет отец являлся для меня родственником - и избирательным. Тут было удивительно счастливое и очень редкое совпадение: отец и друг. За полвека, за полусотню соображающих лет я достаточно насмотрелся на людей и теперь могу сказать с уверенностью: не слишком это часто случается, чтобы отец и сын были настоящими друзьями, такими, как мать с дочерью или брат с сестрой."

Посмотреть на Яндекс.Фотках" />
        Солдаты пензенской группы Чехословацкого корпуса рассматривают вымпел захваченный у красного отряда.
65 часов  легионеры были в Пензе. 65 часов. По имеющейся у меня информации своих убитых они похоронили на территории, которая после отошла к военному артиллерийскому училищу. В начале 80-х, копали котлован под строительство дома и "потревожили" могилы. А так как стоматология в Западной Европе к тому времени была уже хорошо развита, нашлись и желающие "изъять" золотые коронки у скелетов. Так мне рассказывали. Часть убитых мирных жителей захоронили на городских кладбищах, часть на кладбище Земской, ныне областной больницы.
Tags: военные воспоминания, город, гражданская война, краеведение, литература, поэзия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments